[Relictum]

Эпизод 3. Все как один.

Я кидал камешки в каньон. Сидел как обычно на краю, свесив ноги. Знакомый пейзаж. Внизу – долина в дымке. Вечер. Тишина. Никого.
Откуда-то сбоку послышался шорох. Это был Койот.
Сегодня он отчего-то суетился и был похож на всех остальных своих собратьев, а не на некоего сказочного персонажа. Рыскал, принюхивался, ходил кругами. Тут он как бы заметил меня и остановился в метре. Застыл.
-   Ну, чего вылупился? – Спросил он с застывшей в воздухе передней лапой.
-   Да так…
-   Не видишь, я – занят.
-   А что такое случилось, а? – Я тоже начал подозрительно озираться.
-   Я ищу улитку.
-   Какую улитку?
-   Улитку-прародительницу. Кстати, а ты ничего странного тут не замечал?
-   Чего, странного? – Я замер и стал «уплывать» из сна.
-   Да, ничего… Например, адских псов или волшебного Оленя…
В этот момент мне показалось, что на этом сегодня все и закончится. Но не тут-то было. Я как бы ни с того ни с сего запрокинулся на спину и сфокусировался на одном видении, которое было перед моими глазами, а именно – на морде Койота, который заглядывал мне в лицо.
-   Ну, ладно, я побежал. Дела. Но я, может, еще вернусь. – Сказал он напоследок и умчался
Я  снова сел. Попытался встряхнуть головой. Но тут, в этом зазеркалье, она чего-то не встряхивалсь. Однако я помнил еще и прием Знахаря – потереть ладони и приложить к глазам несколько раз. Я проделал эту процедуру. Помогла. Стало «тепло» и «спокойно». И вот тут у меня резко задеревенела спина. Я так понял, что кто-то мне смотрит в спину. И застыл. Само чувство уже было мне не внове, но… Неужели адские псы?
Медленно, очень медленно, с «деревянной» спиной, я повернулся. Краем глаза я заметил какое-то движение позади. Подобрав ноги, и уперевшись правой рукой в землю, я резко, через правый бок, крутанулся и вскочил.
Уже стемнело. Густые сумерки. Никого.
Но и теперь я не расслаблялся. Присел, сжал кулаки и стал пристально вглядываться в тени. Минут 10, по моему счету. «Показалось», - подумал я, и решил пройтись. Ночью в этом месте я вот так вот никогда не был. Но как только я обернулся снова лицом к  каньону - так челюсть у меня и отпала: вокруг меня стояла группка маленьких человечков. И светящимися в сумерках глазами рассматривала меня. И даже очень внимательно рассматривала.
Все человечки ростом где-то метр сорок. Без помпона, коньков и кепки. С круглыми головами и одеждой в виде балахонов. На мой взгляд, это было настолько похоже на пародийных кришнаитов, что челюсть моя сама собой вернулась на место. Мне стало опять интересно.
Так мы и смотрели друга на друга. Я насчитал 15 человечков. Причем моргали они все синхронно. И были все одинаковые.
-   Вы тоже ищете улитку? – Спросил я.
-   Нет. – Ответил самый ближний ко мне. – Мы ищем кристалл.
-   Сегодня день э… ночь каких-то поисков.
-   Мы всегда его ищем. – И они все несколько раз крупно, по-куриному, моргнули.
-   А как насчет адских псов?
-   Да-да, Черный Сноп послал за нами своих адских псов, они рыщут во тьме и хотят нас уничтожить. – Тут они все синхронно поозирались вокруг. – Или затащить к себе в адские пещеры.
-   А что за черный сноп?
-   Тсссс… Черный Сноп - это колдуны, которые поработили всех. Они повернули лица людей в свою сторону и не дают им отвернуться. МЫ не хотим разделять такую участь.
Я мельком так подумал, а не рехнулся ли я: ну, отыгрывать эпизоды из Кастанеды во сне – это понятно. Но вот эта кучка карликов живо напомнила мне о фрагментации психики… Вспомнился Юнг и его книга о приключениях и метаморфозах в видениях его сестры… Однако было страшно интересно, что же это за снопы черного света. И я спросил:
-   Расскажите мне про э… колдунов?
Они все как по команде сели и закрыли глаза. Стали чего-то бубнить. Потом один раскрыл глаза и сказал:
-   Такое у нас горе. Когда-то все люди смотрели в разные стороны. Со временем, некоторые собирались и смотрели в одну сторону. Вот наш народ, к примеру, смотрит в одну сторону. И так и другие. Жили себе все хорошо. Но ведь каждый смотрел и туда, куда ему вздумается. Мы все, как один народ, смотрим в одну сторону, но каждый по отдельности ведь смотрит куда хочет.
-   Если вдруг кому-то нравилось то, на что он смотрит, сильно-сильно, то он мог это взять без спросу. И тогда воевали. А случалось, что и все мирно. Торговали, меняли. И у всяких, кто смотрел в одну сторону, был человек, который знал, как смотреть в нужную сторону. И у этого человека был священный символ своей стороны. И так у всех людей. А некоторые брали и свой символ объединяли с символом других. И получалось две стороны как одна. И тогда все смотрели как бы сразу в две стороны. Со временем, конечно же, эти две становились одной. Новой. ТЫ понимаешь, что сейчас я не говорю о том, чем можно торговать или что можно пощупать руками?
-   Жили так долго. Но потом, среди Смотрящих-в-одну-сторону стали появляться Смотревшие-не-так-как-все. Они смотрели как бы туда же, но вовсе не так как все. Никто не знал - почему так. И эти Смотревшие-не-так-как-все стали объединяться в отдельные дома и таиться от всех. А там, в тайне, стали на свой манер придумывать себе символ их смотрения. И вовсе не потому, что их символ смотрения был чем-то особенным… Нет. Просто они взяли и решили, что пусть так будет по их желанию.
-    К тому времени, конечно же, все уже смотрели слабо в свою сторону. Даже тот, кто знал, как смотреть, был слаб и смотрел слабо. И смотрели все больше на символ своей стороны, на символ смотреть легче. Думали – он и есть та сторона, куда смотреть надо. И те, кто-смотрел-иначе, тоже так думали. Подменим, думали они, символ – ничего плохого. Символ того, куда всем смотреть, сказали они себе, никак не отличается от того, что можно продать или пощупать. Старики выдумали когда-то, а потом позабыли…
-   Просто все устали и слабы, а мы – нет. И наш символ станет новым, сделает сильными нас, а мы сделаем сильными всех, кто поймет, что смотреть нужно не в пустоту, которую придумали старики, а на то, что мы дадим пощупать и даже продать! И всем будет хорошо смотреть на такой символ. Однако, те, кто еще мог смотреть так, как смотрели предки, говорили, что это не к добру и что это конец времен. И так и вышло. Тогда появился первый Черный Прут. Он  смотрел-не-так-как-все сильнее всех остальных не-таких.. И он знал, как заставить смотреть так, как хочет он, любого. Сначала он сказал тем, кто-смотрит-не-так-как-все, что их символ действительно самый правильный, потому, что он видел великого предка из 7ми пещер и тот ему указал, что новым символом тех-кто-смотрит-не-так уже давно пора заменить старые символы. И те, кто-смотрят-не-так-как-все, возликовали! Они были рады, что, оказывается, и предки с ними, и что они не изгои. И что они, оказывается, люди, которые знают, как смотреть по-новому, пришло их время! А Черный Прут продолжал. Сказал, что Великий Предок 7ми пещер велел также исправить и символ тех, кто-смотрит-не-так-как-все. Так изменить как запомнил сам Черный прут в своем видении. И себя Черный прут объявил голосом Великого Предка.  А исправленный символ он объявил самим Великим Предком, который вселился в исправленный символ.
-   А секрет его был в том, что Великого Предка видел он один. И так как все были слабы и поклонялись лишь символу, то никто не стал присматриваться к Черному пруту. Лжет он или нет. Никто не знал и не хотел знать правду, что Великий Предок являет себя сам, а не через символ. И взял Черный Прут, и исправил символ так,    что это стал личный символ, тот, который Черный Прут высмотрел сам себе, символ того, как надо смотреть по меркам Черного прута. Сначала он дал этот символ тем, кто-смотрел-не-так-как-все, а потом через годы и тем, кто смотрел по-старому, обычно. И тогда свергли все старые символы того, как надо смотреть и канули они во тьму. Как и велел Черный Прут, как он и хотел. И стали ему поклоняться, смотреть только на него, только на его символ, а не на что-то еще. Стали смотреть на Прута, как на Сына Великого Предка 7ми пещер.
-   А потом был другой Прут, третий… Пока не стали Прутья снопом. Черным Снопом. А те, кто-смотрят-обычно, теперь как слепцы. Хуже слепцов. Под властью Черного Снопа. Но были и те, кто еще со времен предков, знал, как надо смотреть. Смотреть надо не на символ, а так, как смотрели предки – без символа. Видеть! И когда Черный Сноп заставил всех смотреть так, как смотрит сам, тех, кто помнил, как надо смотреть, объявили теми-кто-смотрит-неправильно. Но на самом-то деле, они помнили, как смотрели предки. И они смогли научить и других. Что бы те не забывали, чтобы учили следующих тому, как смотрели предки. Древние то были времена… Много прутьев было с тех пор в снопе. Но и тех, кого научили смотреть как далекие предки, не меньше. И еще много раз все менялось: и в Черном Снопе находились Прутья, которые снова меняли символ, и среди тех, кого учили предки, находились такие же. И возникло множество символов, и они тоже перепутались. Стали совсем  слабы те, кто знает как смотреть, а те кто просто смотрит вовсе забыли, что надо куда-то смотреть. Теперь лишь перебирают свои пыльные и непонятные символы. Кто горюет, а кто стал Прутом в Черном Снопе. Другого Снопа сейчас  нет…
Один из человечков, тот, что рассказывал, закрыл глаза. И все они снова забубнили. 
-   А кто вы такие? – Спросил я.
-   Мы - Народ Камышиных Зарослей. Черный Сноп не любит тех, кто горюет или смотрит не так как он. И шлет своих адских псов за нами…
Человечки открыли глаза и вскочили.
-   ВОТ - ОДИН ИЗ ПСОВ НАС ПРЕСЛЕДУЕТ!!!
И они врассыпную скрылись в тени сумерек.
Послышались знакомые звуки семенящих шагов. Из скользящей и неопределенной тени появился Койот. Очевидно, у меня на лице было что-то такое написано, что заставило его остановиться и пристально рассматривать меня, блестя глазами. Я молчал, и он молчал. Потом он дернул мордой, как бы спрашивая «чего надо?». 
-   Так ты и есть адский пес? – Спросил я осторожно.
Койот глубоко вздохнул, удрученный.
-   Надо быть полным глупцом, чтобы сравнивать меня с адским псом из Далеких Пещер.

[Relictum]

-   А вот эти, э… карлики, сказали, что идет адский пес, и смылись прямо перед твоим приходом.
-   Ну и что? Встречал я как-то этих лунатиков. Все ходят, ходят, сказки рассказывают… Меня однажды день напролет доставали. Каждый садился по очереди и рассказывал одно и то же. Про Черный пук.
-   Сноп! – Поправил я.
-   Да какая разница? В их соломенных головах что пук, что сноп, что веник – одно и то же.
-   Так ты знаешь эту историю, да?
-   Неа… Я никогда не слушал дальше «такое у нас горе…». Бобер знает и ворона –  тоже. Они мне и рассказывали про этот пук.
-   Я вот не пойму, отчего они мне все это рассказали. Быть может, это был какой-то знак? Я должен что-то понять из их истории? Ведь у вас же тут зря ничего не происходит, да?
-   Ты так говоришь, потому, что считаешь, что ты особенный. Разве тебе Знахарь ничего не рассказывал про тебя? Про то, что раз, значит, ты сюда  «особенный» попал, то, следовательно, и все тут стало «особенное»? Наделенное твоими дурацкими ожиданиями чуда. Не рассказывал?
-   Ну, я не знаю. Я – не знаю. А что тут еще делать, как не узнавать новое?
-   Некоторые вот так развлекаются. И это у них и называется – «узнавать новое». Вон, на том краю пустыни настроили себе нор одну прямо на другой, нагромоздили, присесть негде. Повесили туда светляков разноцветных. Говорят: «Лас Вегас». А есть тут придурки, которые «ищут дона Хуана». Кто это такой – точно не знаю. Как встречу такого искателя – так бегом в кусты.
-   Так я же вроде тоже ищу…
-   Да ты простофиля, поэтому я с тобой и общаюсь.
-   …
-   А кто ж ты еще? Сова говорила, что недавно несколько пришельцев повадились в лес Оленя Духа искать. Так они ей  говорили. Говорили, говорили, а сами чуть Лося до смерти не загоняли. Мясо силы, видите ли, им подавай… Тьфу! А ты сидишь себе и сидишь – глазеешь. Простофиля.
Тут мне в голову пришла мысль, что место это очень даже посещаемое и популярное. Хотя сам я никого еще тут не встречал. Из людей, а не из персонажей «зазеркалья».
-   Вот лично я бы не стал разговаривать с этими соломенными башками. А ты – стал, – продолжал Койот.
-   Так, а все-таки, чего это они всем рассказывают?
Шаман говорил, что это про «коллективный тональ». И про два лица «второго внимания». Но я че-то не понял, откуда шаман такое выдумал. История ихняя про то, что не надо было ворон ловить, когда всякого рода выскочки морочат голову. Вот я – койот. Меня еще пойди найди, чтобы голову заморочить. Так мало того, я и сам кому хочешь голову заморочить могу. Вот тебе, например. Простофиле, охочему до баек. Желаешь?
-   Про адских псов?
-   Неа. Про этот каньон.
Койот улегся и скрестил передние лапы. Я его уже еле различал. Стало темно, и на небе яркими точками загорелись звезды.
-   В далекие времена тут была большая вода. Прямо по край каньона. Здесь было много зеленой травы, мышей и деревьев. Почти как в Лесу. Большая вода была красной, из-за частиц почвы. Что-то, конечно, торчало и из воды. Вон там была мель. – Койот указал головой. – Вон там был брод. А вот там ходили на водопой какие-то зверюги, которые тут были до нас. И до поры, до времени никто не знал, что это за Вода. И вот однажды сюда упал камень с неба. Взбаламутил красно-бурую воду, всех букашек, водоросли и грязь с илом на дне. И через какое-то время вода стала чистой-чистой. Со дна на поверхность стали подниматься бутоны цветов. А когда бутоны раскрылись, то на них стали садиться какие-то невиданные бабочки. Бутон закрывался с этой бабочкой и погружался снова в воду. А когда пришел срок, то бутоны поднялись и раскрылись снова. Из их цветов вылетели зеленые стрекозы. И роем понеслись на небо…Такая вот байка.
-   Не, ну красиво. Но, по сути, это ничем не отличается от рассказок Камышового Народа.   
-   Как это не отличается, если мне это рассказал Шаман? Шаман – это тебе не куча горемык из зарослей камыша… Хотя, конечно, смысл есть и там, и там.
-   А что имел в виду Шаман, когда рассказывал тебе эту сказку?
-   А, не знаю. Чего-то имел в виду. Наверняка, то же самое, что и камышиное общество. Да ты спроси у Знахаря. Они там товарищуют с Шаманом. Знаю только, что это касается вас – людей.
Койот зевнул.
-   Надо уже мне и поспать. Пока…
Он поднялся и потрусил куда-то во тьму.
Я остался один. Удивительное дело - спать ночью и видеть ночь во сне. Совсем не такие краски. Совсем не такая глубина. В общем, вряд ли опишешь словами.
Я сел на край каньона и стал смотреть вдаль, «туда, где горизонт». Как бы в воздухе всплыли картинки из рассказов карликов и Койота. Вот Черный пук…э…Сноп. Вот красное озеро и цветы, похожие на лотосы…Вспышка света и рой стрекоз, несущийся мне на встречу. Так я и уснул, забылся.
А утром меня разбудил лай  какой-то придурковатой дворняги. 
Вставать не хотелось. Я сразу вставать и не стал. Начал выполнять один китайский «комплекс просыпания». Сначала расслабление, потом потягивание, растирание. Встал, пошел умываться. Из головы все не шел сюжет сновидения. Надо будет посмотреть в справочниках про стрекоз. Предположим, это аллегория становления души, бабочки и стрекозы. Красные воды, погружение, волшебный камень, упавший в озеро. Очищение, цветы. Похоже на рассказы царя Малинды из эпосов… Или как его там? Я поставил чайник и заглянул в чайничек с заваркой. Понюхал. Заварка пахла хорошо…
Усевшись в кресло, с горячим чаем и печеньем на столике рядом с собой, я раскрыл энциклопедию. Да, символ души. Да, символ трансформации… Но что-то мало и пресно. Как бы не понятно, короче. Само собой я понял кое-чего. Но это «понял» не отвечало на все мои вопросы.
Я закрыл книгу и, развалившись в кресле, хлебал чай. А не припомнить ли мне, что там рассказывал Знахарь еще?
Сегодня был выходной, и можно было славно прогуляться по местам, которые сами собой способствуют такого рода размышлениям. Обычно в выходной мы с приятелями собирались в лесополосе и либо беседовали на природе, либо занимались практически. И я надеялся, что там, на нашей полянке в этот прекрасный день кто-то да будет. Пойду - развеюсь.
Я оделся тепло, осень все-таки, и пошел на остановку. Сел в маршрутку и ехал минут 20. До остановки, где студенческий городок утопает в густой лесополосе. Там, в посадке, есть много тропинок, и людных, и заброшенных, где можно побродить в одиночестве, никого не беспокоя. День, как я уже говорил, был обычным осенним днем, то есть хорошим обычным осенним днем. Наверняка, некоторые горожане пойдут в посадку погулять сегодня. Выйдут на природу, так сказать. Но та полянка, где обычно кучковались мы, находилась несколько в стороне от всех популярных мест костров и шашлыков.
Как я и ожидал, на «нашем» месте были «наши» люди. Двое сидели в каких-то застывших позах, другие – махали руками. «Наверное, практикуют», – догадался я.
Когда подошел поближе, услышал, что сидящие живенько беседуют. Интересно было – о чем?
-   Я вчера видела сон, как я купалась в чистом озере. К здоровью. Вот только не помню подробно, там еще чего-то было про магию. Такое мне тоже вроде снилось…
-   А я вот чего-то не пойму, раньше снились сны, а щас чего-то не снятся. Вообще, я занимаюсь сейчас по Тензину. Ну, тибетская йога сна. Ставлю будильник, ручку и фонарик завел себе. Ой, вчера читал ФИДО – умора. О! А вон и Семен идет.
-   Здорово!
-   Сеееемееен Семеныч.
Мы поручкались, и я уселся рядом с ними.
-   Я тут краями слыхал ваш разговор.
-   Да вот, Артур говорит, что поперла вествудская серия. Вон как стараются. Собираемся все, говорит, и будем практиковать. – Вступил в разговор Жорик. - Мы и тебе звонили. Не вызвонили.
-   А я сегодня сон видела про озеро. Чего это значит? – тут же спросила Света.
-   Озеро, Света – это рыбы. Скоро будешь беременна…- Я посмотрел на вытаращенные глаза Светусика и добавил: - Шутка. Кстати, а чего это вы «звонили всем», а вас только пятеро?
-   Да остальные подойдут, наверное, позже. Мы, вон и мяч взяли.
Светусик вытащила из пакета отличный волейбольный мяч. Я как посмотрел на него, так и жалко мне его стало. Кранты мячу среди этих сучьев: кожа у мяча тонкая – подряпается, и будет это не мяч, а рваный бобрик. Это я, как бывший волейболист, подумал.
-   Я вот тут решил заняться… -  Жорик заерзал.
Светусик посмотрела на Жорика и с нажимом произнесла:
-   МЫ решили.
-   Ах, да. МЫ решили заняться йогой сновидения. Светка что-то тормозит, а я пробую – не выходит.
-   А чем вам Кастанеда не понравился?
-   Да, старые маги, неорганические существа… А вот йога сна больше похожа и на астрал.
-   Может быть, может быть. Только там, в этой йоге сна, нужен системный подход. Нендро,  передача учения…
Света вопросительно глянула на Жорика. Но Жорик не смутился.
-   Так ты ж нам сам говорил, что пробовать можно все самим… Вот я и пробую. Я еще и Тетерникова купил – будем со Светиком парную йогу учить.
-   Жора, что там у Тетерникова – я смутно знаю, а вот всякая йога будет работать только после подготовительной практики.
Трое остальных товарищей поодаль продолжали махать руками во всю. На нас не отвлекались.
-   Какой, например? – Спросила Света.
-   Я вам уже сто раз говорил: перепросмотр.
-   Тю, так перепросмотр – это не йога, – начал, как обычно, возражать Жорик.
-   Перепросмотр – это практика, существующая во всех традициях. Надо только понимать параллели. Жора, ты понимаешь параллели?
-   Ой, это список там составлять, да? Влом.
-   Влом? А ты хоть помнишь, чего там про перепросмотр Кастанеда писал? 
-   Да.
-   И что?
-   Ну, список, дыхание. Вот так…- Жорик помотал головой из стороны в сторону и посопел. – Потом эта, повышается личная сила…

[Relictum]

-   А вот это помнишь? …Орел дает нам взаймы немного осознания, чтобы мы его развивали себе в рафинированный нектар, а потом снимает пенки. То есть, потом вот это самое осознание в рафинированной форме съедает. Собственно, это и есть смерть. Однако, наша жизнь Орлу по барабану. Ему нужен «опыт жизни». То есть, «пенки» с комка жизни. Есть такие аспекты у осознания, данного нам в аренду. И есть такая возможность, что когда ты отдаешь свой «опыт» сам, то «жизнь» налаживается. То есть, никто и никуда ее не дергает и не раскурочивает.
-   Да, я  что-то помню про это. Про Орла. Это из книжки про тенсегрити, что ли?
-   Неа, сам придумал... Дальше рассказывать?
-   Давай, а потом – про мой сон, да? – Сказала Света и придвинулась поближе к Жорику.
-   Обычно мы не в состоянии понять такой расклад, такое положение вещей, поэтому наглухо ассоциируем «опыт» с «жизнью». А так как наш «опыт» частенько глубоко переплетается с «жизнью», то  в момент смерти наша «жизнь» просто разрывается Орлом, который выщелущивает свою пищу – «опыт» - как орех. До самых малых подробностей. Такой вот энергетический факт.
-   А что такое «жизнь»? – Живо поинтересовалась Светусик.
-   «Жизнь»?  Это твоя энергия.
-   А дальше что? – Буркнул Жора.
-   Дальше нам следует понять: рабство заключено в первую очередь в том, что вряд ли кто-то способен осознавать, что можно себя скопировать в виде суммы «опыта» и подать Орлу на обед. Взамен чего, при удачном стечении обстоятельств, он отрыгнет нашу «жизнь» в момент смерти. Такой вот мотив «необычного рождения». 
-   Это из Юнга, что ли? – Жорик сморщился. Не любил он психологию. Не любил.
-   Осмотримся. Чем таким может быть «опыт», если транслировать это понятие в другие слова? Что может быть самым жирным куском такого опыта? Что фиксирует жизненность крепче всего?
-   Энергию? – Спросили они оба.
-   Ну, да. Энергию осознания. Света, давай ты.
-   Наше ЧСВ.
-   Я тоже так думаю. ЧСВ. – сказал Жора.
-   А что такое ЧСВ?
-   Хы, Да это же индульгирование. Вот меня кто-то обозвал – а я обиделся. Вот вам и ЧСВ.
-   А точнее?
-   Упрямство. Мы как-то говорили про это. А! Эгоизм, – добавила Света.
-   Не вопрос, наше с вами «Я», сотканное на протяжении всей жизни, которое может довести  до саморазрушения или до ощущения максимальной бесполезности существования в рамках нашей с вами засоциализированности. Наше я – это такой себе липкий сгусток, сформировавшийся в результате непосредственного  взаимодействия  сиюминутно значимых вещей, событий и социальных установок, выработанных многими поколениями людей, или принятыми обществом на данный момент времени.
Жорик и Света притихли. Они вели себя культурно. Но обычно, когда я начинал грузить, если был кто-то еще кроме них, они начинали спорить. …Тем временем я продолжал.
-   У нашего «я» есть как бы две стороны. Чаще всего эти два «полу-Я» конфликтуют. Консервативный, рациональный аспект, давит на импульсивный, а тот, в свою очередь, брыкается и ведет партизанскую войну против диктата рациональных построений. И этот моторчик противостояния, пожалуй, и есть генератор того самого «опыта» для Орла. По сути, если посмотреть на структурные моменты такого моторчика, то это конфликт двоякой обусловленности собой и социумом. Конфликт в «Я» и спонтанные попытки «Я» решать свои противоречия. 
-   Семен Семеныч пришел с новой фишкой? – Это подошли два Сергея с красными от усердных упражнений лицами. Я звал их Бобчинский и Добчинский. А с ними и Даша. Бобчинский, тот, что потолще, продолжил:
-   Вся эта теоретика нафиг не нужна. Тем более, что уже все придумано. Вот, если б сам Кастанеда сказал что-то еще… А то…начитаются некоторые Интернета и давай грузить
-   А мы союзника видали на Восточных кварталах, – сказал Добчинский – тот, что повыше и похудее. Со своеобразной улыбкой. Присущей только ему.   
-   Что, и Дашка? – Ехидно спросил я.
-   Я? Нет. Я что, двинутая? Это вы тут, как придурки, чего-то высматриваете, а мне здоровье важней, – чернявая Даша с большими черными глазами улыбнулась.
Бобчинский посмотрел на Дашу и скривил губы.
-   Так что ты там говорил?
-   Если вспомнить о том, что «Я» - это поток разворачивания нашего «опыта», инвестиций Орла, то приходишь к вопросу о причине -  команде Орла, которая  запускает этот процесс. Процесс рафинирования «опыта». Орел «запускает» наши противоречия своей командой и создает «опыт» на основе «жизни». Может быть, существуют «другие» или «более полные» версии этой команды? Может быть, существует версия команды Орла, когда «я» не просто порождает «опыт» в противоречиях, а и приходит к разрешению этих противоречий и перестает генерировать «опыт», который привлекает Орла? Вот это вот алхимическое «разделить жизнь и опыт», например – в чем тут смысл? Исходя из рассказов Хуана Матуса Кастанеде, из других синтаксисов  и  некоторых моих сновидений, к таким мыслям  приходишь, даже особо не задумываясь. Есть такая версия развёртывания команды Орла, которая называется «шанс на свободу».
-   Тебе бы брошюрки писать. Научно-популярные. «Космический колледж»… - Бобчинский понимающе переглянулся с Добчинским. – А мы практикой занимаемся. Сам-то чего сидишь? Диванный воин, да? Орел, траля-ля…
Светусик и Дашка тоже понимающе переглянулись, и Света сказала, что, мол, потом я еще и про сны расскажу.
-   Тю, да нам-то что? – Сказал Добчинский. – Мы пойдем к ручью созерцать, а вы что хотите, то и делайте. И они пошли.
-   Так, а чего там дальше было написано? - Спросил Жорик, облегченно.
-   …Ну… э… А раз существуют иные версии команды-установки Орла, то, следовательно, существуют и способы ее развёртывания. Думаю, маневр такого  рода, то есть идея об иных версиях развития нашего «я», и есть «основное намерение человеческого существа» в синтаксисе воинов, видящих или людей Знания. Нужно только сменить колею – я бы назвал это так, следуя видящим.  Вот блин, я чуть не забыл, чего сказать хотел-то…
-   Я вот не пойму. Недавно читал Кастанеду же. Там не так было написано. Чего-то ты не так рассказываешь. – Жорик потер затылок ладонью.
…Травка зеленеет… Нет. Листики опадают. Я сидел на желтеющей траве, с интересом наблюдая за воробьями, и решил помолчать пока. На растущей неподалеку рябине воробьи с громким чириканием делили ягоды. Интересно, будет этой зимой мороз или опять -  слякоть?
Жорик сказал «вот так и всегда» и пошел в кусты. Что он имел в виду, было не ясно. Девчонки тоже решили пошушукаться и не обращали на меня внимание.
На дерево села синица и тоже стала там чего-то делить. Небо было еще высоким. На горизонте виднелись облака. Я взял в руки прутик и стал бесцельно переворачивать и ворошить опавшие листья у ног. Если внимательно прислушаться, то можно было уловить легкий ветерок, шуршавший листьями и едва заметно покачивавший деревья.
До меня, как всегда, еще во время разговора стало доходить обобщение того, что я сам сказал. Да так, что сам разговор перестал быть интересным. Вообще-то я всегда специально выговариваю «текст», слушаю. Потом анализирую идеи и соответствия авторитетным источникам. Этакое выслеживание себя.
Что ж, подытожим. Стратегия определена: обнаружить основное намерение человеческого существа. Что же напрашивается первым и главным маневром в этом деле? Припоминание или «рекапитуляция». Рекапитуляция, кстати, термин, который используют в ортодокстальной религии. Он обозначает не просто припоминание, а припоминание Бога, или мира идей, если вспомнить древних греков.
Такие стратегии и маневры вообще-то встречаются во многих традициях и называются, к примеру, «очистить сердце, выплавить сердечную природу» в даосизме. Потому, видимо, что «Я» в этих традициях находится «в сердце».
Надо составлять список и заниматься всем этим делом серьезно, а не «в общем и целом», в очередной раз решил я. 
Знахарь говорил, что есть два способа перепросмотра или работы с инвентарным списком: формальная процедура и спонтанная, творческая, процедура. Оформление и импровизация…
Девчонки взяли мяч и стали играть в волейбол. Вернулся Жорик и присоединился к ним. Идиллия.
…Поначалу, когда я делал припоминание, я просто рано или поздно засыпал, припоминая всех людей, которых я встречал в жизни. Да что там «встречал», просто тех, кого помню. И вот как раз тогда пришла мысль об упорядочивании. Ведь, по сути, это составление инвентарного списка. А это делать мы умеем все.
-   Эй! Жорка, а ты список составлял? – Спросил я, поигрывая прутиком.
-   Какой список? – Они все остановились и уставились на меня.
-   Перепросмотра.
-   Тю, блин. Не мешай. – Веселье продолжилось
Я же решил прямо сейчас произвести такой себе процесс «первичного форматирования». На периоды и области пространств припоминания. Такой мыслился мне абстрактный пример «для всех»:
Детство. Родители, семья, двор, ясли, детсад.
Компания во дворе, знакомые родителей, знакомые бабушек и дедушек, тети и дяди «которые меня любят».  Кошка Мурка, кот Пушок, собаки злые, собаки простые. Насекомые и растения.
Подростковый период. Те, кто мне друзья и кто «не очень» во дворе. Старшие пацаны. Красавицы двора. Изменения и новые знакомства по линии родители-бабушки-дедушки. Спортивные секции. Кружки искусств. Кого я помню из поездок на разнообразные курорты и моря. Тамошние родственники, пацаны, девчонки, дворы.  Ерш, которого я поймал, щука, которая меня укусила.
Школа. Класс. Другие классы. Учителя. Продленка, что немного другое. Изменения в знакомствах. Турники у школы и пруды летом. Парки культуры, кинотеатры. Кинофильмы и запомнившиеся телепередачи. Книги, герои, библиотека… Где-то тут «идеализированные мечты» влюбленности. Объекты этих мечт. Естественно, и все те, кто появлялся или уезжал за то время. Но, самое главное, наиглавнейшее: первое обнаружение своей смертности и конечности на этой земле.
Старшие классы. Изменения в связи с этим в русле вышеуказанных категорий. (Желательно хорошо припомнить все взбрыки с родителями на почве гормонов, которые шибают). Драки, заигрывания, томления и прочее. Экзамены. Выпускной. «Рассвет». Сюда же входят ПТУ, техникумы, свободное «хиппование» до поступления, институт. Во время учебы – тоже.

[Relictum]

Юность. Работа, дипломы, зарплата. Подготовка в институт, поступление. Новые лица на работе учебе…
И так далее. Как минимум за этот период может накопиться до 300-400 объектов для припоминания. У некоторых, особо общительных, и того больше. Взять хоть Бобчинского и Добчинского – да море.
Вообще, для тех, кто никогда не пробовал перепросмотр, я бы мог сказать, что перепросмотр сродни тому времени, когда человек «созревает». То есть возврат к годам 15-16 или еще раньше. Я имею в виду реакции в поведении и эмоциях. Если вы тогда ничего такого о себе и в себе не замечали, то сейчас заметите. Даже если вам всего 20 и после упомянутого периода прошло всего-то лет пяток. А если вам больше, то со стороны даже могут подумать, что вы просто рехнулись, впали в детство. Очень большая нагрузка на организм. Особенно, если тот, кто вспоминает, шебутной по жизни.
Жорка и девчонки все играли себе. Вдалеке, на холме за оврагом появились Бобчинский и Добчинский. Они чего-то задрали руки и бегали, высоко поднимая колени. Очередная версия бега силы, подумал я…
В процессе припоминания всплывают очень яркие иллюстрации противоречий внутри «Я», что обычно и называют в определенных кругах припадками «чувства собственной важности». Депрессия и болезненная саморефлексия, фобии и все что угодно может вылезти наружу. Как говорят – крыша будет ехать и шуршать шифером. Особенно тогда, когда процесс из формального припоминания станет активным настолько, что начнет вам сниться.
Совершенно одинаковым по весомости с определенного возраста становится процесс «воспитания чувств» книгами и «важнейшим из искусств». А последнее время все больше симуляциями и симулякрами виртуальных реальностей. Порой, рассмотреть воспоминания о фильмах и мечтах по этому поводу - это даже важней, чем просто идти по составленному списку. Несуществующие, выдуманные персонажи из кино и культурки начинают давить на мозги, когда «недоросль» понимает, что папа и мама не всемогущи.
Настоящее припоминание начинается только с момента принятия того факта, что этот процесс практически на всю оставшуюся жизнь. Орел любит подробности и мелочи.
Как-то я разговаривал с одним товарищем - звали его Валя - который удивил меня своими познаниями в перепросмотре. Ну, - говорит, - неделя на то, на се…Детство, армия… Ля-ля - тополя. Думаю, мне хватит где-то дней десяти на все про все. А что же делать дальше?
-   А как ты себе это представляешь-то? Ты хоть можешь припомнить что-то такое месяц назад?
-   Тю. Конечно. Я менял цепь на движке в гараже. Рихтовал крыло. Да ты сам знаешь.
-   А помнишь, как ты взбесился, когда один мужик посоветовал тебе не перетягивать?
-   Какой мужик?
-   Толстый, в кепке и кожаном куртяке.
-   А… Не, не помню. Так, а причем тут мужик? Кто он вааще такой, чтоб его воспоминать?
-   Чувак, если ты мужика не помнишь, который тебя разозлил, то помнишь ли ты хоть один свой сон за месяц?
-   Да я пашу как проклятый. Какие сны? Сплю как убитый…Причем тут сны?
-   А при том, что потом и сны придется припоминать.
-   Не, пожалуй, я лучше займусь цигуном. Кастанеда слишком замороченный. 
В общем, все мы люди, все мы как один - одинаковы. Сколько людей не бери, каждый воротит свою версию припоминания. Облегченную версию. Как говорили карлики из зазеркалья – «символ своей стороны заменил само смотрение в эту сторону». Перепросмотр лучше всего делать, начинать делать, в каком-то специально отведенном для этого месте. Возможно, даже по расписанию для начала. Припоминание отбирает много сил, так что надо рассчитывать время и силы.
Ящик для перепросмотра вовсе не обязателен, но его иметь все же неплохо. Тут дело в том, что ящик имитирует «утробу матери», а сам «перепросмотр» можно назвать «вторым рождением». В сочетании с определенными видами дыхания нужно ориентироваться на поиск того самого «основного намерения», которое в утробе было еще актуальным. А потом, по причине запуска обычного варианта развития событий, забылось. Ящик может быть, в принципе, каким угодно. Но есть желательные требования: ящик не должен быть очень просторным и над головой не должно быть много места.
Стратегия и маневры припоминания подразумевают также физические упражнения, специальное дыхание, созерцание и так называемая работа с мелким тираном. Все эти маневры способствуют подъему на поверхность воспоминаний.
В процессе припоминания постепенно высвобождается и возвращается ранее рассеянная энергия осознания и, если не хватает внимания для ее контроля, эта энергия начинает питать все нереализованные желания и скрытые комплексы. Комплексы из неявных становятся заметными. Вот тут помогают физические упражнения. В основном, это может быть тенсегрити Кастанеды. Но, как уже оговаривалось где-то  – тенсегрити похоже на цигун. Так что цигун и традиционные боевые искусства, направления гармонизации физического развития тут тоже будут весьма к месту. 
Динамические упражнения, дыхания и сосредоточение являются очень серьезным подспорьем, так как они структурируют, концентрируют и направляют энергию к центрам жизненности, восстанавливая статус аспекта «жизни» и отделяя аспект «опыта» на явном, телесном уровне…
Тут мне по лбу ударил мяч. Что-то я совсем замечтался…
Да, сегодня ничего денек выдался. Такие сны ночью и такая погодка днем. Всегда приятно, когда осень без мрачных дождей и низкого неба. Я вскочил и, схватив мяч, побежал к волейболистам. Что-то и мне захотелось размяться. А! Стоп, надо снять куртку, а то взмокну…
-   А где оба Сереги? – Спросил Жорик.
-   Куют боевое мастерство. – Ответил я и сильно стукнул по мячу ладонью снизу.
Мяч свечой взмыл в небо.